Ноэль, 21 год. Музыкант Forrest Flowers, панк

В Лондоне — 4 года

Любимый паб: Brockley Barge — пинта пива там стоит два фунта, для Лондона это шикарно

Любимые места в городе: VFD (Vogue Fabric Dalston) — там очень классно. Я, наверное, там полжизни провел. Еще Dalston Superstore и New River Studios, где 13 декабря у нас пройдет концерт

Что нравится в Лондоне: свобода, которую позволяют творческим людям. Здесь можно устраивать любой пиздец, и всех это будет устраивать. Люди достаточно толерантны. Мне кажется, в мире нет места для альтернативной культуры лучше этого

Что бесит: не люблю центральный Лондон — слишком много корпораций, деньги, костюмы, все серьезное и скучное


О переезде

Однажды, еще в Москве, я нашел запись живого концерта Pulp на фестивале в Рединге. Услышал песню Common People, в которой рассказывается о том, как Джарвис Кокер встретил девушку в Сент-Мартинсе. Мне стало интересно, что такое Сент-Мартинс, и я пошел гуглить. Попал на сайт UAL — и сразу понял, что я хочу изучать искусство в Лондоне. Нашел курс и подался на Foundation. Меня приняли.

Первый год жизни в Англии у меня ушел на то, чтобы ко всему привыкнуть. Я тогда очень много смотрел всякие телешоу — причем не для того, чтобы расслабиться, а для того, чтобы начать понимать местную культуру. Я понимал, что я вырос не здесь и не понимаю референсов, которые используют англичане. Все отсылки к книгам, шоу, шуткам — все это проходили мимо меня. Я понял, что мне надо как-то погрузить себя в местную культуру, и для этого я часами смотрел телевизор: The Big Fat Quiz, реалити-шоу, все что показывали. Сейчас прошло уже несколько лет, и я себя чувствую абсолютно свободно.

То же самое и с языком. В русской школе английский все-таки немного, кхм, «русский английский». Так что когда я понял, что буду переезжать, я провел очень много времени на YouTube за просмотром всяких трешовых шоу — просто чтобы начать понимать разговорный язык. Не хотелось переезжать сюда, владея языком на уровне «London is the capital of Great Britain».

Сначала вокруг меня была русская тусовка, а на следующий год я уже стал вливаться в английское сообщество. Через инстаграм я нашел много классных ребят из квир-тусовки, но я не понимал как в нее влиться, я же никого не знал.

Я решил, что я просто начну ходить на вечеринки один. Это было летом. Все лето я провел так: в понедельник, среду, пятницу и субботу я как на работу ходил по разным клубам. Я понимал, что это для меня единственный путь завести друзей.

Я ходил по клубам, подходил к ребятам в курилке и заводил с ними разговоры. Так я завел нескольких друзей, дальше все как-то потихоньку пошло уже само. Потом я сам начал устраивать тусовки и работать в этой сфере. Сразу появились какие-то фотографы знакомые, через них — модели.

О переходе

К концу своего первого года в Англии я понял, что здесь я могу сменить пол. До этого я даже не представлял себе, что это возможно. Но когда я понял, что это можно сделать, это был переломный момент в моей жизни. До этого я вообще почти ни с кем не общался, был очень асоциальным. Когда я понял, что у меня есть опция с переменой пола — это было открытие. Это означало, что у меня есть возможность найти себя.

Так что второй год в Англии я находил себя. За год я смог получить гормональную терапию и сделать операцию (речь идет о маскулинизирующей маммопластике — операция по удалению молочных желез. — прим. “Темзы”). После этого все поменялось. Я влился в местную квир-тусовку, стал заниматься искусством, начал делать перфомансы, шил одежду. По сути я делал все, что связано с экспрессией себя и с нахождением себя.

Большая часть процесса перемены пола — это ожидание. Постоянно ждешь, ждешь, ждешь, ждешь. Ждешь следующего аппойнтмента, потом ждешь операцию.

Я с самого детства знал, что я нахожусь в неправильном теле. Я не понимал, что происходит, но мне было очень некомфортно. Когда мне было лет 11-12, я пришел к маме и сказал: «Мне кажется, я родился не в том теле. Хочу сменить пол». Понятное дело, мама на это ответила: «Это просто фаза, это пройдет. Вот исполнится 18, тогда сменишь». Типа такая шутка. Когда мне исполнилось 18, и они поняли, что это все еще происходит… только тогда, мне кажется, до них дошло. Это была паника. Они уже поняли, что остановить меня невозможно, и что я буду делать что хочу, но все равно было сложно.

Процесс перемены пола в Англии устроен так. Врач общей практики должен направить тебя в специализированную клинику. Но NHS — это пиздец. Когда я пришел к первому врачу, он сказал: «Я этим не занимаюсь, ничего про это не знаю, ничего не могу сделать». Я поменял врача общей практики и пошел к другому, взяв с собой все необходимые контакты и информацию о клинике, куда я хочу податься. Он выписал мне направление. Это было в конце 2015 года. Свою первую запись ко врачу я получил лишь в апреле этого года — то есть чтобы попасть к нужному врачу через систему NHS, я должен был ждать четыре года.

Впрочем, я сразу понял, что это будет долго и поэтому пошел в частные клиники. Там у меня ушло три месяца на то, чтобы получить гормональную терапию. Прием у врача стоил что-то вроде 200 фунтов, какие-то сумасшедшие деньги. Но при этом все было очень легко — я уже после первого похода ко врачу смог получить гормональную терапию. Через систему NHS я наверное только сейчас бы ее начал. В общем, NHS — это вообще не вариант. Причем там чем дальше, тем хуже.

Операция стоила 7 тысяч фунтов. Я их копил два года. Большую часть средств я нафандрайзил, устраивая тематические тусовки для своих. На эти вечеринки приходило очень много людей, за одну ночь мы могли собрать 400-500 фунтов. Для меня тогда это были сумасшедшие деньги. Плюс я вел фандрайзер онлайн: продавал вещи, делал какие-то фешн-аксессуары. За два года я накопил нужную сумму. Операция прошла довольно легко — честно говоря, разрезанный язык у меня заживал дольше.

Сейчас я продолжаю принимать гормоны, мои лекарства стоят 8 фунтов в месяц (стандартная цена NHS для всех лекарств, принимаемых по рецепту — прим. Кооператива). Это гель, который я каждый день должен наносить на руки.

О панке

В последний год моего бакалавриата я понял, что хочу заниматься музыкой. Началось все довольно хаотически: друзья предложили мне выступить с концертом у них на площадке, потому что сорвался один из выступающих. До концерта была неделя. Мы за несколько дней собрали группу, написали песни и начали репетировать. На концерте была совершенно бешеная энергетика — я понял, что я хочу заниматься только этим, и больше ничем. С тех пор я в музыке.

Наша группа — это один сплошной хаос. Я до этого никогда в жизни музыкой не занимался. Барабанщица Зи тоже никогда в жизни не играла на барабанах. Нашего гитариста, Пита, я знал по университету — он играл какой-то пастельный инди-поп. Это не очень моя тема, но Пит был единственным знакомым мне человеком, который играл на гитаре. Я его попросил сыграть со мной один раз на концерте.

Оставалось четыре дня до концерта, но у нас все еще не было басиста. Я пошел на Тиндер и написал у себя в профиле «Если вы басист, дайте знать, потому что мне срочно нужен басист». Тогда появился Том. Это была половина дела, что у нас появился Том, потому что еще предстояло объяснить ему ситуацию. Том — профессиональный музыкант, учился в музыкальном колледже. Я ему пишу: «Ситуация следующая: есть группа, никто из нас никогда не занимался музыкой. Концерт через четыре дня. Вот демки». Для профессионального музыканта это звучало совсем безумно. Но он согласился.

Следующие три дня мы репетировали. Концерт, кстати, чуть не отменили. Когда хозяин клуба VFD увидел, кто мы такие и чем мы занимаемся, он сказал, что наше выступление отменяется. Но мы приехали в клуб с колонками и со всем оборудованием и сказали: «Или мы здесь выступаем, или внутри». И они согласились нас впустить: «Окей, главное ничего не сломайте». Концерт был дикий, и мы решили, что хотим продолжать. Уже год это безумие продолжается.

13 декабря будет релиз нашего второго EP. Мы с группой все организуем сами. Мы хотим дать платформу всем DIY-артистам, фотографам, художникам, писателям. Будет живая поэзия, фешн, столы с мерчем. С одной стороны, это будет в честь EP, а с другой стороны — я хочу отметить, что за год вокруг нас собралось целое коммьюнити. Думаю, будет классно.

Нас поддерживают несколько групп: из Бристоля приедет Burnout, это такой хардкор-панк, еще будет Pussy Liquor — они существуют уже несколько лет, у них огромное количество поклонников, это пять девочек, играющих серьезный панк.

Я бы сказал, что людям с консервативными взглядами точно не стоит приходить — не поймут. Был у нас один раз концерт в погребе в каком-то традиционном пабе. После концерта ко мне подошла девушка в вечернем платье — уже по нему было видно, что девушка находится не в правильном месте — и сказала мне: «Я ненавижу тебя и ненавижу твою группу». Потом оказалось, что эта девушка — глава консервативного общества в Оксфордском университете, и я понял, что это лучший комплимент. А нас с тех пор называют Tory repellent.

Фото: Олян Кузьменкова

Наши соцсети – ваш гид по жизни в Лондоне. Подписывайтесь!