«Не приезжайте, слишком рано». Как я рожала в Лондоне, где меня не пустили в больницу

Соосновательница кооператива «Темза» Катя Никитина рассказывает о своем неожиданном опыте родов в Лондоне. И о том, как ее не пустили рожать в больницу.

Примерно в час ночи у меня начались схватки. То, что это именно они, я поняла не сразу, и еще пару часов провела гадая – готовиться ли мне с вещами на выход в госпиталь, или «само пройдет». Само не проходило. Как человек продвинутый я установила апп, который так и называется Contractions – и следила по нему частоту и продолжительность подступающей боли. Довольно быстро апп мне сказал: «Кажется, вам пора в больницу». Еще через полчаса сказал настойчивее: «Вам точно пора в больницу!»

Я позвонила в больницу, их смутило то, что я говорю по телефону довольно спокойно, но они согласились меня осмотреть. Мы с мужем вызвали такси, взяли подготовленный чемодан с вещами для родов и поехали в госпиталь, который, к счастью, находится недалеко – в 10 минутах от дома. В четыре утра были там. В больнице я минут 20 прождала акушерку – держась за спинку кресла и стараясь не раскисать от подступавшей боли. «Я рожу, пока дождусь осмотра»,– писала я мужу, которого в отделение не пустили из-за коронавируса. В итоге меня все-таки осмотрели и сказали, что раскрытие маленькое. С таким, мол, мы ничего еще сделать не можем – поезжайте домой и возвращайтесь через несколько часов, а скорее завтра.

«Каких симптомов мне ждать?» – спросила я акушерку. «Должно стать больнее. Сильно больнее. Приезжайте, когда во время схваток не сможете говорить», – сказала она, и с этими словами мне пришлось покинуть больницу.

Дома действительно стало хуже. Я не могла спокойно сидеть, стоять, лежать — каждые две минуты на меня находила болевая волна, и с каждым приливом она усиливалась. Я пыталась дышать по правилам, но это помогало не сильно. Муж находился рядом, но в такой ситуации он был столь же беспомощен. Старался меня подбодрить, но по-настоящему ничего сделать не мог. При этом я пыталась понять – что имели в виду в больнице, когда сказали, что должно стать еще больнее. Того, что я уже терплю — достаточно или нет?

По моей шкале, болевые ощущения были на 9 из 10. «Самое ужасное, – я думала, – что это только начало». Пыталась представить, что может меня ждать дальше, и давала указания мужу: как приедем в больницу — сразу соглашаемся на любой наркоз. Я была готова на эпидуралку, кесарево – что угодно, чтобы это закончилось. Или хотя бы не становилось сильнее.

В 7 утра я не выдержала, и мы снова позвонили в больницу. Мне опять сказали: «Не приезжайте. Слишком рано. Достаточного раскрытия быть еще не могло». Я пыталась их убедить, что больше терпеть не могу, но мне сказали – «подождите еще минимум два часа, раньше мы ничего сделать не сможем». Кажется, их снова смутило, что я могу говорить (хотя давалось мне это с большим трудом).

Я начала ходить по квартире, завернувшись в пододеяльник, и вдруг поняла, что характер схваток меняется.

Теперь боль была почти на 10 из 10, и организм будто старался из меня что-то вытолкнуть. В этот момент я уже начала кричать, но все еще не могла поверить в то, что в госпитале ошиблись, и продолжала терпеть.

Было непонятно, как вообще в таком состоянии я теперь могу куда-то уехать – надо же как минимум дойти до такси, сесть в машину. Ничего этого я уже не могла, меня просто корежило.

В редкий момент между схватками я села на кровать и сказала мужу: «Кажется, я рожаю. Во всяком случае, из меня что-то лезет». Сама мысль казалась безумной, и я пошла в ванную проверять. Это действительно была голова ребенка, и эту картину я не забуду, кажется, никогда.

Я закричала: «Это ребенок!». Муж влетел в ванную со словами: «Какой ребенок? Ты с ума сошла?». Но тут же увидел все сам.

Это случилось примерно в 7:45 – то есть меньше чем через час после того, как мы звонили в больницу и нам сказали, что ехать рано.

Следующие мгновения я помню плохо, и даже не знаю, было мне больно или нет. Я легла на пол, и через несколько минут у меня на груди лежал маленький плачущий человечек, а я испытывала смесь облегчения, что все закончилось, и счастья, что он живой. Хотя честно говоря, первая мысль была более приземленной: «Как хорошо, что уже не надо никуда ехать».

Муж тем временем звонил в скорую, и от него я услышала: «My wife is bleeding». Я действительно потеряла какое-то количество крови, но ничего этого я не видела и не чувствовала – смотрела на ребенка и пыталась осознать произошедшее.

Пока мужа наставляли по телефону, скорая была в пути, и через 10 минут постучалась в дверь – приехали две девушки и молодой парень. Они были действительно супер: пока одна подкладывала под меня полотенца и помогала прийти в себя, другая протирала ребенка, третий подбадривал молодого отца, который тоже на тот момент был весь в крови, так как буквально на эти руки только что принял собственное дитя.

К тому моменту я уже туго соображала и не сразу поняла, что нас отправляют в больницу. Помню, что расстроилась, так как ужасно устала, и хотелось остаться дома. У нас был подготовленный чемодан с вещами для госпиталя, но почему-то мы решили его не брать и напихали что-то по-быстрому в мою сумку – естественно, забыв основное – салфетки, памперсы и медицинскую карту.

Сооснователи кооператива «Темза» Катя Никитина, Коля Лебедев и их дочка Лия

Первую семейную фотографию нам сделали в машине скорой помощи. И у нас на этой фотографии очень счастливый вид. Всю дорогу мы шутили с парамедиками, а они поздравляли нас – «мол, камон, ребята, конгратьюлейшнс, вы только что стали родителями». Муж спросил, часто ли такое происходит в их практике. Оказывается, что нет – раза три в год.

Когда меня вывозили из машины скорой на коляске и с ребенком на руках – мне ужасно хотелось проехать мимо той акушерки, которая отправила меня домой и отказалась принимать снова – in your face bitch! Но у нее прием уже, видимо, закончился, так что все неполиткорректные слова остались, к счастью, при мне.

В больнице все немного поохали, что у меня такая необычная история родов. Сказали, что мы молодцы и well done, но никто ни разу не извинился. Дальше были плановые осмотры. К счастью, ребенок оказался совершенно здоров, и мама во время родов тоже практически не пострадала.

В госпитале, после осмотра и душа

Нам дали отдельную палату, чтобы я могла прийти в ней в себя. Там я чуть не грохнулась в обморок, принимая душ, – только тогда я осознала, что у меня, в общем-то, сил больше нет вообще. Сказались и шок, и кровопотери, и ночь без сна, и банальный голод. Поесть в больнице не предложили — к счастью, у нас с собой был сок и какие-то ореховые батончики.

Потом нас с ребенком перевели в общую палату, а мужа отправили домой. Ребенок был все время при мне, я волновалась, как бы с ней еще чего не случилось, и даже когда она спала, сама не могла заснуть. Проведя еще одну ночь без сна, на следующий день я выписалась из госпиталя. За это время дочку осмотрел педиатр, мне несколько раз померили давление, но в целом я так и не поняла, зачем нас ради этого было держать еще сутки.

В общей палате. Она на четырех человек, но перегорожена ширмами

Сразу скажу, что я из тех людей, кто всегда поддерживает NHS и понимает, что медицина, которая лечит абсолютно всех, невзирая на статус, прописку и социальное положение, не может работать без компромиссов. К ним я была готова. Но к такой ситуации – совершенно нет. Выводов никаких не будет. Возможно, нам просто не повезло. Хотя с другой стороны, повезло все же невероятно – с тем, что не было никаких осложнений, с которыми мы могли бы не справиться. Так что в целом история счастливая, хотя к NHS у меня теперь очень много вопросов.

Текст, фото: Катерина Никитина, Николай Лебедев

Наши соцсети – ваш гид по жизни в Лондоне. Подписывайтесь!