Как попасть на работу Google, Amazon, Snapchat и другие IT-компании в Лондоне

Существует распространенное и, в общем, весьма справедливое убеждение, что в Лондоне работает довольно много русскоязычных айтишников. Они переезжают сюда с семьями и детьми и формируют новую прослойку профессионалов, на которых принято ссылаться: мол, русские в Лондоне – это давно не только олигархи.

Верно и другое: помимо айтишников, здесь немало русскоязычных айтишниц и в принципе женщин из стран России и СНГ, получающих приглашения на работу от крупных технологических компаний. Такие истории все еще менее распространены – даже огромные международные корпорации пока еще не набирают мужчин и женщин поровну – но прецедентов становится все больше.

«Темза» поговорила с пятью героинями, работающих в технологических лондонских компаниях, о том, как они туда попали и сложно ли им было приспособиться к работе в другой стране.

Разговор происходил во время карантина, поэтому и фотографии соответствующие.

Аля Позднякова
Software Engineer в Google

В Лондоне я пять лет, переезжала сюда из Москвы. Но еще задолго до переезда я точно знала, что хочу сюда попасть, поэтому основательно готовилась. Даже образование получала с расчетом на то, что оно пригодится при получении визы. Рассчитывала на визу Tier-1, но когда была курсе на четвертом, этот тип визы закрыли.

Я училась в МЭСИ на математика-программиста, окончила университет с красным дипломом. Работала со второго курса. Мне всегда казалось, что работать прикольнее, потому что так быстрее всему учишься. Во время учебы я занималась серверной частью проектов. Когда выпустилась, поняла, что мне интереснее разработка под iOS. Это был знаковый год для Apple – они выпустили новый язык программирования, на котором все побежали писать, в том числе я.

Года полтора после выпуска я проработала в iOS-разработчиком в Москве, в большой трэвел-компании. Когда поняла, что у меня уже достаточно опыта, начала искать работу в Лондоне. Процесс занял где-то год, но в достаточно расслабленном режиме: в один месяц я могла отправлять десятки резюме в день, а потом месяц отдыхать и ничего не делать.

На сто запросов ответ приходил примерно в пяти случаях, при этом трое потом говорили: «А, извините, мы не поняли, что вам нужна виза».

Если бы я сейчас подавалась, то начинала с больших компаний типа Google и Facebook. Во-первых, для них сделать визу не проблема, у них это уже поставлено на поток. Во-вторых, они довольно неплохо относятся к новичкам и берут на junior позиции, так как любят выращивать кадры внутри компании.

Но тогда я писала в очень разные типы компаний. Мне нравились разные модные стартапы. В Citymapper, например, я прошла все этапы собеседований. Приезжала даже к ним в Лондон на классический «собеседовательный» день – это когда ты сидишь в комнате и к тебе каждый час заходит кто-то новый. Я со всеми подружилась, но не понравилась их СEO. Уже после я узнала, что он в принципе не любит людей и многим отказывает по самым странным причинам. В итоге это оказалось и к лучшему, так как Citymapper тогда был совсем небольшим стартапом, и на зарплату, которую они предлагали, я вряд ли смогла бы нормально жить в Лондоне.

Потом я совершенно случайно подалась в компанию, которая называется ustwo. Это студия, которая немножко делает продукты для себя, немножко для клиентов, немножко занимается играми. Они широко известны в узких кругах. Это такая классическая студия в Шордиче, где бесплатный сидр в холодильнике, все ходят с бородами и носят шорты даже зимой. Я прошла все тесты и собеседования и поняла, что чувствую себя в этой компании как дома.

Первые полгода в ustwo я работала над приложением для трекинга настроения. На удивление, про это приложение мне писали даже мои друзья из Москвы – что они им пользуются.

Через полгода студия отправила меня работать на супер секретном проекте, о котором я никому не могла рассказывать. Сейчас уже могу – это был проект в Google.

Я работала там как контрактор от ustwo. Но в итоге все больше и больше времени проводила на этом проекте и через два года перешла туда работать совсем. В Google нельзя попасть без собеседования. Но меня собеседовали те же люди, с которыми я работала, и было понятно, что они хотят, чтобы я к ним пришла. К тому же у меня было огромное преимущество в виде двух лет работы над проектом – все понимали, чего от меня ждать и какой у меня уровень. Так что процесс был довольно простым.

Мне сделали оффер, который меня очень порадовал, я ушла из своей предыдущей компании и подавалась на новую визу Tier-2. Я немного переживала, что процесс смены визы затянется надолго, но в итоге он занял всего несколько недель.

Проект, над которым я работаю, много раз перерождался. Сейчас довольно сложно сказать – является ли то, что мы делаем сегодня, тем же самым, что мы делали три года назад. Но то, что мы делаем сейчас, стало частью Google Health. И я по-прежнему не могу раскрывать деталей.

Должна честно признаться, что я не люблю корпорации и никогда не хотела работать в Google. Более того – я хотела не работать в Google. Мне казалось, что корпорации это скучно. Что слишком много людей работают над слишком маленькими задачами. Но в моем случае это больше похоже на работу над стартапом, который просто находится внутри Google.

Я быстро почувствовала, что за спиной стоит большая компания, которая во всем меня поддержит и у которой есть много возможностей. Это своего рода отдельный мир, свое государство. Хочешь делать стартап – у тебя есть возможность это делать внутри компании. Ты можешь собрать команду, тебе дают возможность и время заниматься своим продуктом. Если продукт успешный – тебе помогают его развивать.

В любой день я могу сказать: «Надоело быть программистом, хочу быть дизайнером. Я понимаю, что для этого мне надо пройти какие-то курсы, чтобы меня научили». И мне не скажут «нет», мне скажут «да» и расскажут, как это сделать.

Я сама меняла направление работы. Год назад я решила, что в iOS я написала все, что хотела, и мне снова интересно заниматься серверной частью и обработкой данных. А заодно писать на языке, который собственно изобрел Google, – GO. Так я, не уходя из команды, переключилась на бэкенд. 

В рамках Google, кстати, очень легко переехать в другую страну. У меня есть мысли о том, что когда я получу английский паспорт, могу съездить куда-нибудь пожить еще –  например, в Тель-Авив или Амстердам. Как бы я изначально ни относилась к корпорациям, сейчас я здесь и думаю не про их недостатки, а про возможности, которые они могут дать. Здесь можно спокойно «прожить» 10-20 лет, постоянно занимаясь разными штуками и пробуя разные инструменты, глупо это было бы не использовать.

По моим ощущениям, в лондонском офисе Google работает 40-50% британцев, остальные – европейцы, ребята из Азии, Австралии, США. Внутри компании много инициатив, направленных на diversity.

Когда я начинала работать, в нашей команде было человек сто и всего две женщины – я и дизайнер. Спустя четыре с половиной года картина совершенно другая. Это пока не 50 на 50, но процентов 30 женщин в нашей команде точно есть, и половина из них это программисты.

Чтобы попасть в Google, нужно прежде всего написать правильный cover letter. Даже если нет большого опыта, но вы очень хотите работать – стоит так и сказать, искренние письма хорошо воспринимаются. Плюс, конечно, нужно приложить CV, из которого будет видно, что вы умеете.

Чтобы пройти собеседования – нужно набить руку на задачках, очень много их прорешать. Сейчас я сама провожу собеседования. Видно, когда человек подготовлен и ждет задачу, чтобы броситься ее сразу решать. Когда не подготовлен – он долго пытается понять, что именно от него нужно, тратит гораздо больше времени, в итоге получается не очень хорошо. Если ты собеседуешься на программиста, не важно на каком языке, – задачки будут одинаковые. Понятно, что от интерна не будут ожидать таких же решений, как от программиста с 10-летним опытом, но спрашивать будут примерно то же, и к этому можно подготовиться.

Анна Епищева
Senior Manager в Amazon Fresh

В Лондоне я живу три с половиной года – с ноября 2016. Мы приехали сюда в воскресенье, а в понедельник я уже пошла на работу.

Мой муж тоже работает в IT.  В начале 2016-го мы стали задумываться о переезде, но у нас было много споров – куда именно ехать. Он хотел в США, а я в Англию. Мы заключили пари, что тот, кто первый из нас получит офер, тот и выбирает страну. Муж успел слетать в Штаты на очное собеседование и вернуться. А я прошла собеседование онлайн и поэтому получила офер быстрее.

Я училась в Бауманке на информационных технологиях. На первой работе прокладывала кабеля по домам, потом была ночным системным администратором.

На втором курсе университета пришла в один из крупных системных интеграторов «Ланит» и провела там 7 лет – выросла со стажера до архитектора. После перешла работать в Microsoft и там тоже провела 7 лет. Последняя роль была архитектор. Я руководила командами, которые внедряли технологии Microsoft в нескольких европейских странах. Задумываться о переезде я начала, когда поняла, что доступные возможности роста в России больше не отвечали моим задачам.

Можно сказать, что работу я почти не искала. В LinkedIn я поменяла страну с России на Англию, чтобы посмотреть, какие вакансии есть на рынке, и понять, могу ли «переупаковать» и продать свой опыт за рубежом. Буквально на следующий день мне написала мой бывший директор. В свое время мы вместе работали в Microsoft, но она была на несколько уровней выше, поэтому общались мы только один раз – когда я представляла очередной проект.

Она спросила, переехала ли я в Англию. Мне пришлось признаться, что нет. Она спросила, не хочу ли я податься в Amazon Web Services (это пионеры cloud computing) – она как раз набирала туда людей. Я, естественно, сказала, что хочу, и она мое резюме отправила через внутреннюю систему (referral). Думаю, если бы я подавалась с улицы, была бы очень маленькая вероятность, что мое резюме вообще рассмотрели бы. Холодная подача – самая болезненная штука в процессе трудоустройства. Конверсия очень низкая, поэтому лучше подаваться через нетворкинг и рекомендации.

От момента подачи до получения офера прошло три недели: финальные стадии интервью обычно проходят очно, и это всегда затягивает сроки. Мне повезло попасть в процесс тестирования онлайн-собеседований и это сыграло мне на руку.

Процесс приема состоял из двух телефонных интервью, потом было пять интервью в один день: меня расспрашивали и про мой опыт и про мои технические знания. Несмотря на то, что я работала к тому моменту на английском языке, мне было сложно говорить с людьми, для которых английский был первым. И с французами, и с поляками я общалась спокойно, но я не говорила до этого на английском с англичанами.

Мне приходилось переспрашивать, и тогда у меня еще не было понимания, что переспрашивать – это нормально. Мне казалось, что на интервью я провалилась оглушительно.

Несмотря на то, что процесс интервьюирования в Amazon подробно описан («What is like to interview at Amazon«), структурированные интервью по компетенциям (так называемые «behavioral interviews») были для меня в новинку. Чтобы немного успокоиться, я перерыла интернет и расспросила знакомого, который уже работал в Amazon. Итогом стал постер формата А3 с рабочими историями, который висел у меня за компьютером — в него я подглядывала во время интервью.

Вышла работать я в Amazon Web Services, где занималась техническим консалтингом — сменив страну и технологический стек, я в принципе, осталась в той же роли, что и в Microsoft. В прошлом году, после 16 лет в консалтинге, мне захотелось сосредоточиться на каком-то одном продукте, и в марте 2020 я перешла в Amazon Fresh. В новом офисе я проработала ровно один день – после чего начался карантин.

Сейчас я управляю командой продуктовой аналитики (формально роль называется Senior manager, Analytics and Insights), и одна из наших главных задач – упаковывать множество данных и метрик, которые собираются со всех наших продуктов, в инсайты, за счет которых бизнес может принять наилучшие решения.

Когда я только переехала, ужасно стеснялась своего русского акцента и того, что я в целом себя веду «как русская». Единственный вариант, который мне казался правильным, – переделать себя в «британскую женщину»: я занималась с тренером по устранению акцента и пыталась вести себя более сдержанно.

Сейчас я, напротив, работаю над тем, чтобы использовать свою «инаковость» как супер-силу: оказалось, что притворяться кем-то другим очень энергозатратно. 

Философия «Амазона», как я ее понимаю, тоже наложила отпечаток: изначально на diversity я смотрела только с точки зрения разделения полов. Сейчас я  шире понимаю разнообразие: то, что я русская, из семьи военных, со своеобразным чувством юмора создает уникальную перспективу, которая в комбинации с моими коллегами (пример: испанец, любит русскую культуру, играет в баскетбол; итальянка, любит хайкинг, выучилась на массажиста) дает нам возможность находить неочевидные решения для сложных проблем. 

Аня Зенкина
Software Engineer в Cisco Meraki

Я училась в радиоуниверситете в Рязани, по специальности ЭВМ, но моя специальность была достаточно низкоуровневая. Всего у нас училось 65 человек, из них примерно 8-10 девочек.

Мои родители инженеры. Папе было интересно ковыряться дома в компах, и он иногда меня привлекал: давай-ка, говорит, разберем микросхемки. Мне как ребенку все равно было в чем ковыряться – ничего не понятно, но прикольно. Наверное, оттуда все и пошло.

Мне очень нравилось учиться, я даже окончила университет с красным дипломом. Но в Рязани не так много мест, где хотелось бы работать. Я проходила практику на заводах – было такое ощущение, что с 1980-х там ничего не поменялось. Просто как в пустыне – со всех сыпется песок.

В это время начал набирать популярность онлайн-маркетинг, и в Рязани открылось модное агентство, куда у меня получилось устроиться через друзей. Мы занимались комплексным продвижением. Офис находился в Рязани, но работали мы с клиентами по всей стране. Я отвечала за продвижение мероприятий и семинаров. Техническое образование мне очень помогло – я быстро разобралась со всеми инструментами типа Google Analytics, которые лет восемь назад выглядели довольно хардкорно. Я понимала, как на основе статистики GA делать скрипты, сортировать данные – мне это было интересно. Работа была динамичная, постоянно появлялись новые инструменты, все быстро менялось. Я успела переехать в Москву, год поработать на Бали, но через какое-то время очень устала – так как все стало повторяться, и драйва от этой работы я уже не испытывала.

Мой молодой человек – айтишник, и два с половиной года назад он сделал визу Tier 1 Exceptional Talent и решил переехать в Лондон. Я решила поехать с ним, но «женой программиста» и сидеть без работы я не хотела. А что делать – было не очень понятно. В маркетинге я работать больше не хотела и начала искать работу как разработчик. При этом опыта в разработке у меня не было.

Программировать нас в универе учили, но это были такие олдовые языки, на которых никто не пишет лет 30. Я совершенно не понимала, как устроены сайты, потому что веб-программирования не было совсем. Я не понимала, как искать здесь работу. За два месяца пыталась пройти курсы в интернете и как-то натаскаться. Жутко привирала в резюме. Но мне все равно никто не отвечал.

В Лондоне есть Code Bar – это такое сообщество для “under represented groups”. Раз в неделю на два часа они дают тебе бесплатного коуча. Это технический человек, который поможет тебе разобраться в любой вещи, в том числе кодинге. Я один раз сходила, было прикольно, но это был совсем начальный уровень. Тогда я вышла на одну из организаторш и рассказала ей свою историю. Она посмотрела мое резюме и во время одной из сессий Codebar  за 2 часа помогла переписать его так, чтобы его стали правильно воспринимать в Англии. Она делала упор на то, что опыт работы не разработчиком — это тоже рабочий опыт.  Сразу после этого мне ответили из нескольких мест, в одно из них я попала.

Это был стартап, который называется Pusher. Они делают API для приложений, у которых есть что-то связанное с real time. Например, в Deliveroo ты можешь смотреть, как курьер к тебе едет. Вот чтобы построить похожее приложение с обновлением точки на карте, наш стартап предоставлял инфраструктуру.

Работу я искала как джуниор программист. Я была готова пойти в любое место, где меня готовы были учить. Честно говоря, на тот момент я почти ничего не знала, я просто себя правильно продала. Первые месяцы на новой работе – это был супер стресс.

В нашей команде было 6 человек, все они британцы и мужчины. Я была очень вымотана, совершенно не понимала, как себя вести. Поскольку я джуниор – мне нужно задавать больше вопросов, или лучше вообще заткнуться? Я не видела никакой поддержки, коллеги довольно холодно со мной общались.

Первый год я реально инвестировала в отношения себя с британцами. Я даже ходила играть с ними в дартс и футбол – но это почти не работало. В итоге выяснилось, что лучше всего помогает алкоголь. За пинтой пива они наконец начали со мной общаться.

После того, как мы нашли какое-то взаимопонимание, все пошло в гору. Всего в компании я проработала два года, и в последний год было довольно классно, даже жалко было уходить. К тому моменту я наконец разобралась и с самой работой.

С самого начала я так и не призналась, что приврала в резюме и поэтому не все понимала. Поэтому обычно было так: мне давали задание, я думала – ок, у меня есть 24 часа, чтобы разобраться.

В теории, я могла попросить совета у более опытных коллег, но тратить время на другого человека – такого не было в культуре компании. Поэтому я просто работала по ночам. Через полгода меня продвинули из джуниоров в программисты. В какой-то момент в нашу команду пришли еще два парня – из Италии и Дании. С ними стало гораздо легче. Они были ближе ко мне ментально и при этом один из них гораздо опытнее, у него я быстро всему научилась.

После этого было несложно найти работу. Я походила пару месяцев по собеседованиям и с марта начала работать инженером в Cisco Meraki. Сейчас в нашей команде 3 женщины и 3 мужчины. Ощущения совершенно другие. Все из разных стран, и никто, к счастью, не говорит про футбол! 

Светлана Григорьева
Product owner в ANNA Money


По образованию я компьютерный лингвист, училась в МГУ. Довольно долго проработала в Академии наук  — писала толковые и синонимические словари, занималась машинным переводом. Потом пришла в Яндекс, и он на много лет стал важной частью моей жизни.

Поисковые технологии опираются на лингвистические данные. Поиск – это же про что? Человек задает вопрос, который его интересует, пользуясь естественным языком. Поисковая машина должна его понять, а лингвистика помогает это понимание обеспечить.

Система машинного перевода, с которой я работала до прихода в Яндекс, полностью основывалась на ручных правилах. Лингвисты писали тысячи правил, потом эти правила кодировались программистами.  У ученых существовала иллюзия, что если написать достаточно много сложных правил, можно описать язык. Примерно в то время начался взрывной рост машинного обучения,  стало понятно, что нужно думать в совершенно других категориях.

Когда используешь правила, тебе кажется, что  как ты написал, так все и будет работать. С машинным обучением не так. Ты готовишь правильный датасет, помогаешь алгоритму выучить, где правильный пример, а где неправильный, но повлиять на ситуацию напрямую, поправить что-то – не в твоей власти. Поначалу ситуация кажется тебе совершенно неконтролируемой, потом начинаешь понимать, как работают лингвистические факторы, как можно играть с данными,  чем можно помочь программистам.

После Яндекса  я пришла в московский офис Alibaba. AliExpress – это огромный маркет-плейс с миллионами китайских продавцов. В большинстве своем они не знают никаких языков, кроме китайского, а им нужно продавать свой товар в России и по всему миру. Чтобы опубликовать описание товара, они просто используют Google Translate. Встречаются и недобросовестные продавцы, которые пытаются заполучить в поисковой выдаче позицию получше и упражняются в наивной поисковой оптимизации — вставляют в названия продуктов популярные, но совершенно не относящиеся к делу слова — шикарный, сенсация, горячий. Можете себе представить, как сложно поисковой системе  сматчить это заоптимизированное переводное описание с русским естественно-языковым запросом. Моей задачей было сделать так, чтобы покупатели находили то, что им нужно, не тратя часы на перелопачивание многих страниц с товарами.

В Лондоне я почти два года. Переезд сюда – чисто семейная история. Сначала в Лондон перебрался мой муж, ему хотелось попробовать свои силы в Facebook. У меня же были свои карьерные устремления — в Москве были интересные проекты, руководящие позиции, бросить все и уехать  было непросто. Поэтому мы долго жили на два города.

Однако в России становилось все хуже с политической ситуацией, и я начала волноваться за детей. Когда я  увидела своего младшего сына на митинге в эфире BBC, то поняла, что  пора переезжать. Карьера – это, конечно, хорошо, но безопасность важнее.

В ANNA Money я попала фактичеки случайно. Команда у нас распределенная, кто-то постоянно мотается между московским и лондонским офисом.  Я увидела, что в фейсбуке ребята просят привезти в Лондон ключ, который кто-то забыл в Москве. Мне было несложно это сделать.  Так я познакомилась с нашим СPO Никитой Филипповым. Мы зацепились языками, выяснилось, что команда делает финансового чат-бота. До этого я много работала с виртуальными ассистентами, сказала – круто, будет не хватать рук, зовите! Через пару дней все внезапно завертелось, и я пока ни разу не пожалела об этом спонтанном решении.

Никогда  раньше не работала в финтехе, во многом приходится разбираться на ходу, но я люблю новые предметные области. А с точки зрения продакт менеджмента нет большой разницы, какой продукт ты строишь, – он должен быть офигенным, а твой пользователь должен быть счастлив, вот и все.

Комфортно ли я себя чувствую на работе? ANNA Money — cтартап, а «комфортно» — это какое-то неправильное слово в приложении к стартапу.  В стартапе должен быть драйв и бесконечный захватывающий эксперимент. В стадию комфорта мы пока, к счастью, не перешли.

Основная проблема в общении с коллегами-иностранцами – русская прямолинейность. В Яндексе совершенно нормально, если кто-нибудь вдруг говорит – «что за лажу вы делаете»! И вовсе не потому, что  хочет тебя обидеть  или считает бессмысленным твой проект  – так принято общаться в IT-компаниях в России. В этом есть свои плюсы — ты быстро получаешь фидбек, обрабатываешь его, приучаешся постоянно задавать этот вопрос себе сам, в команде царит здоровая критичная атмосфера. В англоязычной среде это табу, нужно облекать свое мнение строго в позитивную форму и учиться считывать реальные оценки коллег. 

Мария Андриенко
Business Strategist в Snapchat

Я из Киева. После школы переехала учиться в Варшаву. Примерно с 12 лет я мечтала жить в Лондоне, после того как ездила сюда учить английский, но в 2008-м случился кризис, и родители посчитали, что обучение тут обойдется слишком дорого. Но я не в обиде – обожаю Варшаву, прожила там в общей сложности больше 5 лет и с удовольствием еще когда-нибудь вернусь.

Я училась на международных отношениях, потом устроилась в Aviasales и переехала на Пхукет работать. Занималась там бизнес-девелопментом и рекламой. Работала с авиакомпаниями и агентствами, которые покупали на Aviasales рекламу, иногда удавалось заключить более серьезные сделки – например, подключить новую авиакомпанию к поиску.

В Aviasales я проработала около 2,5 года. Это был очень крутой старт моей карьеры, да и вообще офигенное время, которое ни с чем не сравнишь. После него я переехала в Копенгаген. Продолжила заниматься продажами в momondo.com, тоже в тревел-компании, только международной. Но ушла чуть меньше чем через год. В Копенгагене красиво, но противная погода и очень маленький город, в котором быстро становится скучно. Да и датчане тоже оказались достаточно сложными ребятами, чтобы с ними подружиться, – в общем, как-то не зашел город для жизни. 

После Копенгагена я пожила на Бали, в Москве и после вернулась в Польшу. Вместе с моим парнем мы сделали свой проект, это было агентство по продажам, и некоторое время жили в разных местах и работали удаленно. Параллельно я начала искать работу в Англии, так как подумала, что было бы круто получить еще опыт работы в международной корпорации.

Я сразу искала работу в больших компаниях, так как, во первых, знала, что маленькие, скорее всего, не сделают визу. Во вторых, была цель поработать в одной из компаний мечты – Google, Facebook, Snapchat или Spotify.

Я везде подавалась не «в холодную», а используя свои навыки сейлза. Увидела вакансию в Snapchat – нашла тех, кто занимается продажами в Лондоне, и написала им всем по очереди. Мол, очень хочу у вас работать, вот мое резюме, не могли бы вы отправить реферал? С рефералом, как известно, намного проще в принципе попасть на интервью.

Конечно, большинство тебе не ответят.  Чтобы ответили, письмо должно быть хорошее и с очевидной выгодой для компании. Ты не просто пишешь: «Я Маша из Киева, возьмите меня». Ты говоришь: «Я работала там-то, у меня такой-то опыт, я приносила компаниям столько-то денег, у вас я могу сделать еще больше». Так, в Snapchat мне ответил парень, с которым мы сейчас работаем в одной команде.

Этот способ реально действует. Три мои последние работы были найдены именно так.  Даже если по итогам собеседований меня не брали – мне хотя бы везде отвечали. В Google мне отказали на последнем собеседовании – кто-то попался, видимо, более опытный. В Facebook было два собеседования, дальше не пошло. 

Если хочешь работать в Лондоне, легче всего начинать с поиска русскоговорящих ролей – с ними у тебя намного больше шансов, так как найти человека с опытом и нужным языком всегда будет сложнее. А дальше можно уже расти внутри компании и менять команды, если хочется. Также, когда вы ищете работу, нужно думать про цифры. Если вы подаетесь на позицию сейлза – письмо должно быть очень прямолинейным. Скорее всего, первым делом в CV увидят именно объем ваших продаж. Много воды не сработает.

В Snapchat я работаю с февраля прошлого года. Ищу для компании новых клиентов в сфере приложений и игр, а также помогаю расти уже существующим клиентам – предлагаю новые стратегии, решения и т.д.

Главный офис компании находится в Лос-Анджелесе. В Лондоне работают около 250 человек, у компании здесь два офиса – в Сохо и в Ковент Гардене. Snapchat – крутая компания в плане команды, своей живости и делает очень классный продукт. Здесь живут креативом. Даже если ты работаешь в отделе продаж, тебя очень вдохновляет то, что делают ребята в AR-команде – все эти маски, технологии и прочее. 

Я работаю на рынок Central and Eastern Europe. Россия, Беларусь, Украина – мои самые большие рынки. Во время карантина, кстати, у меня очень выросла продуктивность, так как ничего не отвлекало от звонков и встреч. А встречи с клиентами у меня и до этого были в основном виртуальными, так что в этом смысле мало что изменилось. 

В плане карьеры мне было бы интересно расти в других направлениях, заниматься другими странами. Я думаю, это можно сделать внутри компании – перейти в другую команду, работать на рынок UK, например. Правда тут тоже есть свои сложности, так как им нужно будет найти мне замену, но все возможно. 

В будущем мне бы хотелось делать что-то свое. Сейчас я вместе с друзьями подумываю о разных идеях приложений, но о чем-то конкретном пока говорить рано. Так что пока расту в корпорации.

Zoom-фото: Катерина Никитина

Наши соцсети – ваш гид по жизни в Лондоне. Подписывайтесь!