Евгения Басырова, фотограф, журналист, мама двоих детей

В Лондоне – 13 лет.

Где можно встретить: в Сохо.

Любимый паб: John Snow в Сохо. Его назвали в честь доктора-эпидемиолога, который изучал вспышку холеры в Сохо в 19 веке и пришел к выводу, что болезнь передается через фонтан с водой, который находился рядом с этим пабом. Там есть крафтовое пиво, хотя главная причина туда ходить – смотреть, как через витражи красиво падает свет.

Что нравится в Лондоне: в каждом районе своя жизнь, и можно каждый день выбирать Лондон под настроение.

Что бесит: NHS. Есть ощущение, что тебе приходится выпрашивать медицинскую помощь и все время доказывать, что ты правда болен, а не сочиняешь, как двоечница. Мне кажется, это унизительно.


«Приехала в Лондон, потому что влюбилась в парня»

В Лондон я приехала, потому что влюбилась в парня, который прошел Highly Skilled Migrant Programme – она действовала в Британии в 2002-2008 годах и сейчас уже закрыта. Причем мы познакомились за два месяца до того, как он узнал о результатах, и практически сразу поженились, чтобы мне тоже дали визу. Как-то все скоропостижно получилось. Про Лондон я знала только что-то из школьных топиков и совершенно не понимала, куда я еду и зачем. Подумала, что попробую и хоть английский подучу. В итоге с городом отношения получились, а с мужем мы два года назад разошлись.

Когда мы только переехали, снимали очень маленькую квартиру в Swiss Cottage, в которой было натурально полметра свободного пространства – все остальное было занято кроватью и подобием кухни. Еще стоял один стул. Мы все время сидели в кровати, потому что встать было просто некуда. Так что решили переехать, хотя район был классный и близко к центру.

По профессии я журналист, и первый год я работала в Russian London – была такая туристическая компания, для которой я делала гид по Лондону. Писала, искала фотографии. Потом мы все это верстали с дизайнером, и они вставляли туда свою рекламу.

Когда я забеременела, я оттуда ушла. С первым ребенком было тяжело эмоционально – потому что еще не было друзей, каких-то социальных связей, некуда было девать эмоции, мы с мужем просто варились в собственном соку. Я стала вести ЖЖ – чтобы было какое-то общение. Сначала я писала довольно интровертные посты: выпила кофе, пошла в сад. Когда Тимофей родился, стала писать про него – так у меня появились первые читатели и друзья.

«13 лет назад здесь не было русской тусовки»

Это сейчас в русском Лондоне все друг друга знают и много чего происходит, а 13 лет назад здесь не было никакой тусовки. Фейсбук только появился, инстаграма не было, не было всех этих фестивалей и интеллектуальных встреч. С одной из первых подруг я познакомилась, когда она продавала видеокассеты c фильмами. Она написала в ЖЖ, что вывозить кассеты нужно с Canada Water – это та станция, на которой мы в тот момент жили. Я ответила ей: «Ого, мы же рядом живем, давай чай попьем». Вот так люди знакомились – случайно узнав, что они живут рядом. И с другой подругой познакомилась так же – она только переехала и мы с ней выяснили, что она из Нижнего, а я в Нижнем жила в детстве. Это был веский повод для личного знакомства!

Помимо ЖЖ, еще был русскоязычный форум Bratok, на котором Матрос Кошка (то есть Денис Цепов – очень известный гинеколог) был самым популярным юзером. Он тогда еще не писал рассказы, но очень смешно все комментировал. На этом форуме тогда зависали молодые мамы, потому что им нужно было где-то обсуждать какашки, болячки и местную систему ведения беременности, которая, как известно, очень отличается от российской. (Судя по всему, этот форум жив и сейчас и называется RuTalk – прим. Кооператива «Темза»).

«За первые месяцев 8 у меня было 4 клиента, и каждую съемку я обрабатывала месяца два»

Муж подарил мне зеркалку, чтобы я снимала ребенка, как он растет. Я сама помню раннее детство по редким черно-белым фотографиям, так что подумала, что чем больше у него будет фотографий, тем больше будет этих важных первых воспоминаний.

Потом я поняла, что мне не хватает теории. Я много раз читала про все эти выдержки и диафрагмы, одно и то же, но понимала, что вообще ничего не понимаю. Тогда я начала учиться в школе Foto.ru – там нужно было делать домашку, а чтобы снять как надо, приходилось разбираться что к чему, иначе нельзя было пройти на следующий уровень. Параллельно я еще писала еще для Cosmo всякие девочковые статьи про отношения и секс. Не помню, чтобы я прям решила, что вот сейчас буду заниматься фотографией – я просто снимала. И думала – удобно, если журналист может сам фотографировать своих героев.

Тогда, кстати, все вдруг стали фотографами (как сейчас все – коучи и консультанты). Помните? Я долгое время снимала бесплатно для портфолио, и вдруг у меня стали спрашивать, сколько это стоит. Это было удивительное ощущение – когда ты снимаешь для себя, то просто не знаешь, насколько это хорошо. А когда вдруг начинают платить, ты по-другому воспринимаешь свою работу. За первые месяцев 8 у меня было 4 клиента, и каждую съемку я обрабатывала месяца два – хотела, чтобы это было идеально, ретушировала каждую фотографию. Первые съемки помню до сих пор, эти клиенты мне как родные.

Со всех съемок я откладывала деньги, и за год накопила на профессиональную зеркалку Canon Mark II. Сейчас я уже снимаю другим фотоаппаратом, конечно, но и тот до сих пор работает, подстраховывает в ответственных ситуациях.

«Совсем не париться невозможно, когда на тебе лежит ответственность за все счета»

Сейчас фотография – это мой единственный источник заработка. Я скорее портретный фотограф, но репортажи мне тоже нравится снимать – это такой медитативный процесс пребывания в моменте, когда ты все время наблюдаешь за кучей деталей и не остается места в голове для дурацкой рефлексии. Взрослых сложнее фотографировать! Ребенок ничего из себя не строит, он без масок еще, сырой, не пытается казаться лучше, чем есть, как мы все. Он почти сразу перестает позировать и просто живет. Это очень круто. У взрослых обычно есть «специальные лица для фотографий», их сложнее выколупывать из этих придуманных самими образов себя, особенно серьезных взрослых, юристов или банкиров.

Недавно была классная съемка семьи, в которой четыре девочки. Мама заранее все продумала, купила бархатные платья под цвет стен в пабе, а они вовремя не пришли! Плюс они поссорилась с мужем, и когда я пришла на съемку, они с ним не разговаривали. В общем, настроение было не очень, но я говорю: «Ну есть же наверное и другие платья». Она подумала и предложила дочкам залезть в ее гардероб. И это было так круто! Дети были в этих смешных платьях не по размеру, такие счастливые, мама даже им дала шкатулку с бусами и помаду. Получилось такое кино про жизнь. 

Для меня фотография – это способ заработка, от которого я, в идеале, получаю удовольствие. Если я соглашаюсь на большое количество съемок, которые мне не приносят удовольствия, я устаю, начинаю снимать собственными штампами и депрессовать. Так же сильно, как съемки иногда заряжают, они могут и опустошать.

Два года назад у меня был такой период: мне надо было разъехаться с мужем, и чтобы накопить денег, я cоглашалась на все подряд, делала скидки – лишь бы был доход все время. В итоге я была близка к тому, чтобы больше не снимать вообще. Когда какая-то съемка отменялась, я бегала от радости по потолку – ура, я сегодня дома!

Сейчас дети живут неделю со мной и неделю с мужем. Денег хватает, но впритык. Приходится постоянно считать, сколько тебе пришло и сколько ушло. Если пришло больше, – я покупаю билеты в какую-то страну. Или иду с детьми туда, куда они давно хотели, – на мюзикл, например. У меня есть какой-то задел, который я стараюсь не тратить, мне с ним спокойнее. Наверное, сейчас меньше спонтанности и беспечности, хотя я стараюсь не слишком париться насчет денег, но совсем не париться невозможно, когда ты фрилансер и на тебе лежит ответственность за все счета.

«Район выбирали из того, что можем себе позволить»

Мне очень нравится Лондон. Не всегда нравится погода, правда, особенно осенью, когда совсем нет солнца – для меня это такой депрессивный ад. Я в такое время всегда стараюсь куда-то поехать, пусть даже на 2-3 дня в Париж – из Лондона это очень легко сделать.

Зато нравится,  что люди здесь друг с другом разговаривают. Эти смолл-токи, кошмар интроверта, которые меня так бесили вначале, – сейчас уже дают ощущение радости. Когда ты зашел в кофейню, поулыбался, и тебе дали два какао вместо одного. В Москве это тоже появляется. Но помню, лет 10 назад я в Москве по привычке спросила в аптеке у продавщицы: «Как у вас дела?». Она так охренела, что натурально хотела позвать охрану. Сейчас все, слава богу, мне кажется, немного расслабились.

Я живу в на северо-западе Лондона в районе Northwood, но по большому счету я тут только сплю, зато очень часто бываю в центре. Сохо особенно люблю. Когда мы переезжали, у нас был очень ограниченный бюджет, мы выбирали из того, что мы можем себе позволить, при этом мы очень хотели сад. Сейчас хотелось бы жить ближе к центру, но я уже не могу уехать, потому что старший сын поступил в хорошую школу, пройдя огромный конкурс, и младший, скорее всего, тоже туда пойдет. Ну и к тому же мне нравится безопасность в районе. Я не волнуюсь, когда дети одни ходят в школу, сами идут в библиотеку и магазин. Поэтому с утра я собираю одного, второго, и ура! – дальше сплю.

Сохо – дистиллят Лондона

Сохо – это такой дистиллят Лондона. Нравится тем, что он абсолютно без понтов. Тут и богема, и гей-улица, и хипстеры, и бизнесмены, и куча фриков. Мне нравится просто смотреть на людей, на то, какие все разные. Нравится, что здесь какой-нибудь вонючий тейкэвей соседствует с мишленовским рестораном, а сексшоп – с офисом крутой кинокомпании. Секондхенд и магазин с рубашками по 500 фунтов – и все это на очень маленьком пятачке земли. Ты не можешь сказать – а кто именно ходит в Сохо? Потому что туда ходят все! 

Любимых мест в Сохо много, и они все под настроение. Например, Brasserie Zedel – огромное пространство под землей в стиле арт-деко с французской кухней, но ощущение, что сидишь посреди станции московского метро. Там обычно бренчит пианино и довольно дешево. Надо брать луковый суп и пить кальвадос, как герои Ремарка.

В Bar Italia тоже ощущение вневременности, ну и Италии, конечно. Сюда надо приходить на футбольные матчи и после ресторанов на чашку нормального кофе. Их кофемашине примерно столько же лет, сколько баристе, – почти 60!

Еще одно итальянское место – джелатерия Gelupo. На мой вкус – лучшее мороженое Лондона. Особенно кокосовое. Осенью, когда сезон, по субботам с двух часов дня продают мороженое с белым французским трюфелем, но его сразу разбирают. Тут же можно купить немного трюфеля домой и покрошить в пасту.

Самая вкусная японская еда с демократичными ценами – в Eat Tokyo. Их сейчас стало много, но самый первый ресторан – в Сохо. Тут 80% посетителей – японцы, и на ужин всегда очередь. Еще люблю маленький бар The Blind Pig – за смешное меню с отсылками к детским книжкам и коктейли, а внизу – ресторан Social club, там вкусно и идеально для свиданий.

Фото: Катерина Никитина

Наши соцсети – ваш гид по жизни в Лондоне. Подписывайтесь!